Перейти до змісту

Ko3bMa

Power users
  • Кількість зміста

    10 292
  • Дата реєстрації

  • Останній візит

  • Days Won

    15

Репутація громади

3 171 Гуру

Про Ko3bMa

  • Ранг
    ಠ_ಠ
  • День народження 14.02.1986

Информация

  • Интересы
    Сдаётся мне, джентльмены, это была комедия.

Останні відвідувачі профілю

31 092 перелядів профілю
  1. Пишуть, що в кроні Duracell або Energizer можуть бути.
  2. Довгостроковий вклад? От тільки банк хз який.
  3. Участник обороны Севастополя 1854-1855 гг., «глыба русской литературы», один из величайших умов рубежа XIX-XX вв., преданный анафеме граф Лев Толстой о патриотизме и искусной игре правительств на патриотических чувствах, в которой нет любви ни к своему народу, ни к отечеству. Публикуем отрывки из статьи Льва Толстого «Христианство и патриотизм», в которой великий писатель размышляет «о гипнотизации патриотизмом», в которой нет любви к Родине, но есть прочная основа для разжигания бессмысленных войн, не нужных обычному человеку. Впервые в России статья в числе других запрещенных статей Толстого ( «Письмо к либералам», «Письмо к фельдфебелю», «Не убий») появилась лишь в 1906 г. в издании Н. Е. Фельтена, за что тот был привлечен к судебной ответственности. Такие дела. Возможно, сегодня не всё так однозначно, как видел это апологет «непротивления злу», однако определённо есть о чём подумать. Кажется, со временем полемичность и актуальность статьи только возрастает. Христианство и патриотизм (1893-1894) фрагменты «Зазвонят в колокола, оденутся в золотые мешки долговолосые люди и начнут молиться за убийство. И начнется опять старое, давно известное, ужасное дело. Засуетятся, разжигающие людей под видом патриотизма и ненависти к убийству, газетчики, радуясь тому, что получат двойной доход. Засуетятся радостно заводчики, купцы, поставщики военных припасов, ожидая двойных барышей. Засуетятся всякого рода чиновники, предвидя возможность украсть больше, чем они крадут обыкновенно. Засуетятся военные начальства, получающие двойное жалованье и рационы и надеющиеся получить за убийство людей различные высокоценимые ими побрякушки — ленты, кресты, галуны, звезды. Засуетятся праздные господа и дамы, вперед записываясь в Красный Крест, готовясь перевязывать тех, которых будут убивать их же мужья и братья, и воображая, что они делают этим самое христианское дело. И, заглушая в своей душе отчаяние песнями, развратом и водкой, побредут оторванные от мирного труда, от своих жен, матерей, детей — люди, сотни тысяч простых, добрых людей с орудиями убийства в руках туда, куда их погонят. Будут ходить, зябнуть, голодать, болеть, умирать от болезней, и, наконец, придут к тому месту, где их начнут убивать тысячами, и они будут убивать тысячами, сами на зная зачем людей, которых они никогда не видали, которые им ничего не сделали и не могут сделать дурного. И когда наберется столько больных, раненых и убитых, что некому будет уже подбирать их, и когда воздух уже так заразится этим гниющим пушечным мясом, что неприятно сделается даже и начальству, тогда остановятся на время, кое–как подберут раненых, свезут, свалят кучами куда попало больных, а убитых зароют, посыпав их известкой, и опять поведут всю толпу обманутых еще дальше, и будут водить их так до тех пор, пока это не надоест тем, которые затеяли все это, или пока те, которым это было нужно, не получат всего того, что им было нужно. И опять одичают, остервенеют, озвереют люди, и уменьшится в мире любовь, и наступившее уже охристианение человечества отодвинется опять на десятки, сотни лет. И опять те люди, которым это выгодно, с уверенностью станут говорить, что если была война, то это значит то, что она необходима, и опять станут готовить к этому будущие поколения, с детства развращая их. <…> А то с детства всеми возможными средствами — школьными учебниками, церковными службами, проповедями, речами, книгами, газетами, стихами, памятниками — все в одном и том же направлении одурят народ, потом соберут насильно или подкупом несколько тысяч народа и, когда эти собравшиеся тысячи, к которым пристанут еще все зеваки, которые всегда рады присутствовать при всяком зрелище, и когда вся эта толпа при звуках стрельбы из пушек, музыки и при виде всякого блеска и света начнет кричать то, что прокричат перед ней, нам говорят, что это выражение чувств всего народа. Но, во 1-х, эти тысячи, ну, много, десятки тысяч людей, которые кричат что-то при таких торжествах, составляют только одну крошечную, десятитысячную часть всего народа; во 2-х, из этих десятков тысяч кричащих и махающих шапками людей, большая половина, если не согнана насильно, как у нас в России, то искусственно вызвана какой-нибудь приманкой; в 3-х, из всех этих тысяч едва ли есть десятки, которые знают, в чем дело, и точно так же кричали бы и махали шапками, если бы происходило совершенно противное тому, что происходит; в 4-х, тут же присутствует полиция, которая сейчас же заставит замолчать и заберет всех тех, которые закричат не то, чего хочет и требует правительство, как это усиленно делалось во время франко-русских празднеств <…> Но что же такое это высокое чувство, которое, по мнению правящих классов, должно быть воспитываемо в народах? Чувство это есть, в самом точном определении своем, не что иное, как предпочтение своего государства или народа всякому другому государству и народу, чувство, вполне выражаемое немецкой патриотической песней: «Deutchland, Deutchland uber alles» ⓘ«Германия, Германия выше всех»., в которую стоит только вместо Deutchland вставить Russland, Frankreich, Italien или N.N., т.е. какое-либо другое государство, и будет самая ясная формула высокого чувства патриотизма. Очень может быть, что чувство это очень желательно и полезно для правительств и для цельности государства, но нельзя не видеть, что чувство это вовсе не высокое, а, напротив, очень глупое и очень безнравственное; глупое потому, что если каждое государство будет считать себя лучше всех других, то очевидно, что все они будут не правы, и безнравственно потому, что оно неизбежно влечет всякого человека, испытывающего его, к тому, чтобы приобрести выгоды для своего государства и народа в ущерб другим государствам и народам, — влечение прямо противоположное основному, признаваемому всеми нравственному закону: не делать другому и другим, чего бы мы не хотели, чтоб нам делали. <…> Патриотизм был нужен для образования объединенных из разных народностей и защищенных от варваров сильных государств. Но как скоро христианское просвещение одинаково внутренне преобразило все эти государства, дав им одни и те же основы, патриотизм стал уже не только не нужен, но стал единственным препятствием для того единения между народами, к которому они готовы по своему христианскому сознанию. Патриотизм в наше время есть жестокое предание уже пережитого периода времени, которое держится только по инерции и потому, что правительства и правящие классы, чувствуя, что с этим патриотизмом связана не только их власть, но и существование, старательно и хитростью и насилием возбуждают и поддерживают его в народах. Патриотизм в наше время подобен лесам, когда-то бывшим необходимыми для постройки стен здания, которые, несмотря на то, что они одни мешают теперь пользованию зданием, все-таки не снимаются, потому что существование их выгодно для некоторых. Между христианскими народами уже давно нет и не может быть никаких причин раздора. Невозможно даже представить себе, как и зачем мирно и вместе работающие на границах и в столицах русские и немецкие рабочие станут ссориться между собой. И тем менее можно вообразить себе вражду между каким-нибудь казанским крестьянином, поставляющим хлеб немцу, и немцем, доставляющим ему косы и машины, то же самое между французскими, немецкими и итальянскими рабочими. О ссоре же между учеными, художниками, писателями разных национальностей, живущими одними общими независимыми от национальности и государственности интересами, даже смешно говорить. Но правительствам нельзя оставить народы в покое, т.е. в мирных отношениях между собой, потому что если не единственное, то главное оправдание существования правительств в том, чтобы умиротворять народы, улаживать их враждебные отношения. И вот правительства вызывают эти враждебные отношения под видом патриотизма и потом делают вид, что умиротворяют народы между собой. Вроде того, как цыган, который, насыпав своей лошади перца под хвост, нахлестав ее в стойле, выводит ее, повиснув на поводу, и притворяется, что он насилу может удержать разгорячившуюся лошадь. <…> Правительства уверяют народы, что они находятся в опасности от нападения других народов и от внутренних врагов и что единственное средство спасения от этой опасности состоит в рабском повиновении народов правительствам. Так это с полной очевидностью видно во время революций и диктатур и так это происходит всегда и везде, где есть власть. Всякое правительство объясняет свое существование и оправдывает все свои насилия тем, что если бы его не было, то было бы хуже. Уверив народы, что они в опасности, правительства подчиняют себе их. Когда же народы подчинятся правительствам, правительства эти заставляют народы нападать на другие народы. И, таким образом, для народов подтверждаются уверения правительств об опасности от нападения со стороны других народов. Divide et impera ⓘ«Разделяй и властвуй».. Патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своем есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти. Так он и проповедуется везде, где проповедуется патриотизм. Патриотизм есть рабство. Проповедники мира посредством арбитрации рассуждают так: два животные не могут разделить добычу иначе, как подравшись, так же поступают дети, варвары и варварские народы. Но люди разумные решают свои несогласия рассуждением, убеждением, передачей решения вопроса незаинтересованным, разумным лицам. Так должны поступать и народы нашего времени. Рассуждения эти кажутся вполне правильными. Народы нашего времени дожили до периода разумности, не имеют враждебности друг к другу и могли бы решать свои несогласия путем мирным. Но рассуждение это справедливо только относительно народов, одних народов, если бы они не были под властью правительств. Народы же, подчиняющиеся правительствам, не могут быть разумны, потому что подчинение правительства уже есть признак величайшего неразумия. <…> Страшно сказать, но нет и не было такого совокупного насилия одних людей над другими, которое не производилось бы во имя патриотизма. Во имя патриотизма воевали русские с французами, французы с русскими, и во имя же патриотизма теперь готовятся русские с французами воевать против немцев, и во имя патриотизма готовятся теперь немцы — воевать на два фронта. Но не только войны, — во имя патриотизма русские душат поляков и немцы славян; во имя патриотизма коммунары убивали версальцев и версальцы — коммунаров». Источник: Толстой Л. «Христианство и патриотизм». 17 марта 1894. Москва. ПСС, том 39. але вам же пофігу, правда?)) тинц1 тинц2
  4. 16.03.2018 Сьогодні, в офісах компанії «Нова Пошта», у відділенні 1 (Київ), відділенні 25 (Полтава), відділенні 1 (Одеса), відділенні 3 (Львів), відділенні 1 (Харків) та відділенні 1 (Дніпро) здійснюється обшук представниками Генеральної прокуратури України. Слідчі дії проводяться на виконання ухвали Печерського районного суду м. Києва від 28 лютого 2018 року в рамках досудового розслідування у кримінальному провадженні від 18.11.2017 за фактами, що стосуються надання фінансових послуг та здійснення фінансово-господарських відносин ТОВ «Нова Пошта» та інших споріднених компаній. «Вперше в моїй практиці роблять обшук мого кабінету і мене особисто. Забирають особистий комп'ютер. Відчуваю, як просто на очах покращується інвестиційний клімат в країні», - прокоментував ситуацію співвласник компанії Володимир Поперешнюк. Обшуки не вплинули на роботу відділень, терміналів та контакт-центру «Нова Пошта». Обслуговування клієнтів здійснюється у звичному режимі.
  5. Ko3bMa

    За кого голосувати

    Ой-вей, щось знайоме. Еммм, як то там було? , здається.
  6. Заодно посмотрим, как быстро у тебя башка после амнезии прояснится. Третья волна (эксперимент) «Третья волна» (англ. The Third Wave) — психологический эксперимент, проведённый учителем истории Роном Джонсом[en] над учащимися 10-го класса (то есть детям было примерно 16 лет) американской средней школы. В начале апреля 1967 года Джонс потратил неделю занятий одного из классов школы Пало-Альто на попытку осмыслить поведение немецкого народа при репрессивном национал-социализме. Установив жёсткие правила для школьников и став создателем молодёжной группировки, он, к своему удивлению, не встретил сопротивления ни учащихся, ни взрослых. На пятый день Джонс прекратил эксперимент, объяснив учащимся, как легко они поддаются манипуляциям, и что их послушное поведение в эти дни кардинально не отличается от поступков рядовых граждан Третьего рейха. Рон Джонс преподавал историю в школе старших классов Эллвуда Кабберле[en] в Пало-Альто, Калифорния. Во время изучения Второй мировой войны один из школьников спросил Джонса, как рядовые жители Германии могли притворяться, что ничего не знают о концентрационных лагерях и массовом истреблении людей в их стране. Так как класс опережал учебную программу, Джонс решил выделить одну неделю для посвящённого этому вопросу эксперимента. В понедельник он объяснил учащимся силу дисциплины. Джонс велел школьникам сесть в положение «смирно», так как оно лучше способствует учёбе. Затем он приказал учащимся несколько раз встать и сесть в новое положение, потом также неоднократно велел выйти из аудитории и бесшумно зайти и занять свои места. Школьникам «игра» понравилась и они охотно выполняли указания. Джонс велел учащимся отвечать на вопросы чётко и живо, и они с интересом повиновались, даже обычно пассивные ученики. Во вторник Джонс объяснил классу, самостоятельно севшему «смирно», силу общности. Он велел учащимся хором скандировать: «Сила в дисциплине, сила в общности». Ученики действовали с явным воодушевлением, видя силу своей группы. В конце урока Джонс показал учащимся приветствие, которое те должны были использовать при встрече друг с другом — поднятую изогнутую правую руку к плечу — и назвал этот жест салютом Третьей волны. В следующие дни ученики регулярно приветствовали друг друга этим жестом. В среду к 30 учащимся подопытного класса добровольно присоединились ещё 13 человек, а Джонс решил выдать членские билеты. Он рассказал о силе действия. По его словам, индивидуальное соперничество часто приносит огорчение, а групповая деятельность позволяет достичь бо́льших успехов в обучении. Джонс велел ученикам совместно разработать проект знамени Третьей волны, убедить двадцать детей из соседней начальной школы в правильности посадки «смирно» и назвать по одному надёжному школьнику, который мог бы присоединиться к эксперименту. Трое учащихся получили задание докладывать Джонсу о нарушении установленного порядка и критике Третьей волны, однако на практике добровольным доносительством занялись около 20 человек. Один из учеников, Роберт, отличавшийся крупным телосложением и малыми способностями к обучению, заявил Джонсу, что будет его телохранителем, и ходил за ним по всей школе. Три самые успешные ученицы класса, чьи способности в новых условиях оказались не востребованы, сообщили об эксперименте родителям. В результате Джонсу позвонил местный раввин, который удовлетворился ответом, что класс на практике изучает тип личности нацистов. Раввин обещал объяснить всё родителям школьниц. Джонс был крайне разочарован отсутствием сопротивления даже со стороны взрослых, директор школы приветствовал его салютом Третьей волны. В четверг утром аудитория была разгромлена отцом одного из школьников, ожидавшим Джонса в коридоре. Он был не в себе, объяснил своё поведение немецким пленом и просил понять его. Джонс, пытавшийся ускорить завершение эксперимента, объяснил учащимся силу гордости. 80 собравшихся в классе школьников услышали, что они — часть общенациональной молодёжной программы, чьей задачей являются политические преобразования на благо народа. Джонс велел четырём конвоирам вывести из аудитории и сопроводить в библиотеку трёх девушек, чья лояльность была сомнительна. Затем он рассказал, что в других регионах страны созданы сотни отделений Третьей волны, а в полдень пятницы об их создании по телевидению объявит лидер движения и новый кандидат на президентский пост. В полдень пятницы в кабинет набились 200 учеников, включая представителей молодёжных субкультур, не интересовавшихся до того школьными делами в принципе. Друзья Джонса изображали фотографов, кружа по аудитории. В полдень телевизор был включён, но на экране ничего не появилось. Видя недоумение школьников, Джонс признался, что никакого движения не существует. По его словам, их действия не сильно отличались от поведения немецкого народа в критические годы. Школьники думали, что они были избранными, но в действительности оказалось, что их просто использовали. Они ощущали собственное превосходство над другими людьми — теми, кто не был членом Третьей волны. Джонс показал им, какое будущее могло бы ожидать их, если бы всё продолжилось — он включил проектор, на котором замелькали кадры кинохроники Третьего рейха, где были показаны как военный парад, так и концентрационные лагеря. Затем Джонс Рон включил свет. В зале воцарилась тишина. Молча встав со своих мест, школьники разошлись. А самый упорный участник Третьей волны, который в последние три дня предложил Джонсу быть его личным телохранителем, горько плакал.
  7. Если коротко: надо разговаривать с людьми. А теперь подробнее. Тут будет что-то очень сумбурное, потому что тема непростая и говорить о ней тоже непросто. Красноречивых откровений не обещаю. Обещаю другое: я постараюсь не трогать политику как таковую. Во-первых, потому что это Лайфхакер, а не LifeNews. Во-вторых, потому что я не журналист. В-третьих и в главных — потому что я ничего не понимаю в политике и свечку, фигурально выражаясь, не держала. Просто волею судеб я оказалась эмоционально очень близка к тому, что происходит на территории Украины. Давайте с начала. Меня зовут Тамара (это моё настоящее имя, фамилия Котова — выдуманная), я родилась в Москве и всю жизнь прожила в России. У меня нет телевизора, я изредка читаю новости в Интернете, чаще узнаю о происходящем от друзей или бабушки, которая любит звонить и, насмотревшись «ящика», рассказывать, как страшно жить. Уровень моей личной (то есть взятой на себя добровольно) гражданской ответственности стремится к нулю. На Болотной я была, но тут гордиться нечем: там не было никакого риска, и результата тоже не было. Иногда мне стыдно за это и кажется, что надо как-то проявить себя. Что маленький вклад тоже важен. Иногда — не стыдно и кажется, что лучшая из возможных реакций на любой ужас — просто продолжать делать своё дело (любое, каким бы оно ни было) и делать его хорошо. Что решать большие вопросы надо большими действиями, а они вне моей сферы влияния. В общем, я пока не поняла, стыдно мне или нет. Думаю, многие из нас испытывают похожие чувства по отношению, скажем, к просящим милостыню на улице. Иногда даёшь, иногда проходишь мимо. В том, что касалось Украины, я преимущественно проходила. Но тут случилось неожиданное: я влюбилась в одессита. Я подожду, пока вы отсмеётесь и вытрете слёзы. Хотите верьте, хотите нет, но это «ж-ж-ж» неспроста, и я к чему-то веду. С кем разговаривать Это не история Ромео из Одессы и Джульетты из Москвы. Во-первых, потому что я не планирую умирать, и он тоже. Во-вторых, мы с ним старше, опытнее и, хочется думать, умнее героев Шекспира. В-третьих, потому что ещё совершенно непонятно, получится ли что-то у нас. Не потому что война, а по совершенно обычным, «отношенческим» причинам. Но я отвлекаюсь. Суть в том, что многие наши с ним разговоры естественным образом затрагивали происходящее у него на родине. Как же иначе: его это касается непосредственно, а мне небезразлично, что будет с ним. Небезразличны вещи, которые его волнуют. Он стал моим окном в украинские события, если угодно. Он тоже не держит свечку. На самом деле, никто её толком не держит. Он не знает наверняка, что происходит, где, кто именно и с кем воюет, потому что информации море, а фактов — раз-два и обчёлся. Он это прекрасно понимает. Но я слушала, что он мне рассказывал, задавала вопросы, поддерживала (иногда просто самим фактом «слушанья»), и ему это помогало. Лучше — с человеком, который вам небезразличен. Это может быть друг, родственник, возлюбленный, просто хороший знакомый. Человек, которого вы уважаете и который вам не чужой. У людей, за исключением психопатов и прочих эмоциональных инвалидов, есть эмпатия. Способность сопереживать вещам и явлениям, не касающимся их напрямую, и соотносить свой опыт с опытом других людей. Чувствовать их чувства, хотя бы частично. Знаете, как говорят: одна смерть — трагедия, тысяча — статистика. Не позволяйте никакой группе стать для вас статистикой. Если вы хотите сохранить достоинство, надо идти против естественного, но очень гадкого людского инстинкта обобщать и приписывать действия горстки уродов целой нации. Дайте этому конфликту лицо. Найдите живого, сознательного человека, на которого вам не плевать — он будет вашим эмоциональным «окном» на ту сторону. О чём и как разговаривать Найти собеседника — полдела, надо ещё время от времени вычислять «квадратуру круга»: быть честным, но деликатным, понимающим, но не снисходительным. Я повторю, что уже сказала: я слушала, задавала вопросы, поддерживала. Больше ничего, в сущности, делать не нужно. А если что-то и говорить, то правду. Не ваши домыслы, не выводы, сделанные «с разбега» и на основе данных, которые вы никак не можете подтвердить, а самую правдивую правду. Вашу. Я говорила так: «Мне ужасно жаль, что идёт война. Я вижу, как тебе плохо, и хочу помочь. Я не знаю, есть ли там русские войска, но если есть — это кошмар, и мне противно от этого. Я люблю тебя. Сделай глубокий вдох, пожалуйста. И ещё один». Другой правды у меня не было, но и этой хватило. А вот чего делать не надо. Рассуждать с серьёзным лицом, кто виноват. (Вы этого не знаете.) Употреблять слова «Путин» или «Крым» в любом субъективном контексте. (Вы — не Путин, и Крым — не ваш.) Проявлять неуважение к умершим, кем бы они ни были. (Фраза «Так им и надо» почти всегда ошибочна.) Источать демонстративный, бьющий себя пяткой в грудь патриотизм. (Любить свою страну можно, но не надо пихать эту любовь людям в глотку.) Короче, не надо спекулировать фактами, делать выводы из воздуха и впадать в истерику. На последнее есть неоспоримое право только у тех, у кого близкие застряли, были ранены или погибли на территории Украины. Их истерика совершенно оправдана. Остальным лучше держать себя в руках. Если неймётся высказать мнение, выскажите, но только как мнение, без стучания тапком по столу и оперной патетики. Как говорила Фаина Раневская, меньше пафоса, господа. Он тут совершенно неуместен. Зачем разговаривать Иначе говоря, кому это нужно. Я уже говорила, что моему другу помогали наши разговоры. Штука в том, что мне они тоже помогали. Я не стала понимать ситуацию на территории Украины лучше, но что-то во мне успокоилось. Я перестала вступать в телефонные споры и злиться на родственников и приятелей, которые любят, не спрося, лить мне в уши мнения, от которых меня тошнит. Мне больше нет до них дела. У меня есть куда лучший собеседник. Не верите, что это действует? Вот вам ещё пример. Очень важный и показательный. В 2002 году под руководством PCFF (израильская организация The Parents Circle-Families Forum) провели бесплатную многоканальную телефонную линию Hello Shalom, чтобы жители Израиля и Палестины могли наладить диалог. На данный момент было около миллиона звонков. Война там идёт давно, тысячи семей лишились родных, но эти люди, эти «заклятые враги», звонили и рассказывали свои истории. Плакали, делились горем и, может быть, надеждами на будущий мир. Впечатляет, не правда ли? В XXI веке вообще-то стыдно воевать, но важно помнить, что информационная война — тоже война. Она заставляет нас ненавидеть друг друга, а людьми, полными ненависти, легко управлять. Идеологи всех мировых диктатур прекрасно это понимали, поэтому и имели такой невероятный успех. Обезличить врага, свалить на него все проблемы, сделать его фокусом агрессии и раздражения. «Вот Х, он во всём виноват, отвергни его, ненавидь его, убей его». Это работает. Но работает (и об этом тоже нельзя забывать) только с вашего разрешения. Часто молчаливого и неосознанного. В правильных обстоятельствах слова обладают не меньшей силой, чем снайперская винтовка, и подконтрольные правительствам СМИ пользуются этим, создавая контекст, в котором мы живём и мыслим. В наших силах создать собственный, и сделать это проще всего, выбирая свои источники информации. Остановила ли та израильская телефонная линия войну? Конечно, нет. Войны останавливаются либо когда кончились деньги, либо когда все умерли. Цель не в том, чтобы остановить войну, а в том, чтобы мы с вами на фоне всего этого хаоса не превратились в циничных, зашоренных, озлобленных чудовищ и попробовали поддержать людей, которым сейчас тяжело. Вот и всё. src
  8. ТС, візьми що в руки ляже і вкладеться в твій бюджет (єссєсно з кітовим об'єктивом 18-55) - на перший раз буде те, що треба. З твого переліку звичайно що 600-650 краще - їх продати потім легше.
  9. Ko3bMa

    Playerunknown's battlegrounds

    Ну як - чому? Тут так само, як і в нашій "Політиці": купується блохєр\твічер\ютубер з потрібною кількістю хомячків і дається завдання розкрутити продукт. В результаті армія "підписників" акивно підсідає на логіку свого авторитета, видаючи її за власну і створюючи так званий хайп. Тадам - гра виходить в топ. Як то кажуть, "мільйони мух не можуть помилятись". А по сабжу, імхо, взяли ідею Арми/Дейз, підняли графоній і ввели НЙХ в вигляді "зони" для прискорення процесу. Причому фан на 75% залежить від заліза, каналу, сервера і команди, ібо сам там не зробиш ніфіга, на відміну від того ж Дейза. І процес щоразу по однаковій схемі: залутайся\виживи, знайди тачку\виживи, поїдь в зону\виживи, перебий всіх\виживи. При цьому не нарвись на волхакера чи аімщика, ібо виловлювати їх толком ще не навчились. Збс
×