Перейти до змісту

Ko3bMa

Power users
  • Кількість зміста

    10 281
  • Дата реєстрації

  • Останній візит

  • Days Won

    15

Репутація громади

3 162 Гуру

Про Ko3bMa

  • Ранг
    ಠ_ಠ
  • День народження 14.02.1986

Информация

  • Интересы
    Сдаётся мне, джентльмены, это была комедия.

Останні відвідувачі профілю

30 936 перелядів профілю
  1. За кого голосувати

    Ой-вей, щось знайоме. Еммм, як то там було? , здається.
  2. Заодно посмотрим, как быстро у тебя башка после амнезии прояснится. Третья волна (эксперимент) «Третья волна» (англ. The Third Wave) — психологический эксперимент, проведённый учителем истории Роном Джонсом[en] над учащимися 10-го класса (то есть детям было примерно 16 лет) американской средней школы. В начале апреля 1967 года Джонс потратил неделю занятий одного из классов школы Пало-Альто на попытку осмыслить поведение немецкого народа при репрессивном национал-социализме. Установив жёсткие правила для школьников и став создателем молодёжной группировки, он, к своему удивлению, не встретил сопротивления ни учащихся, ни взрослых. На пятый день Джонс прекратил эксперимент, объяснив учащимся, как легко они поддаются манипуляциям, и что их послушное поведение в эти дни кардинально не отличается от поступков рядовых граждан Третьего рейха. Рон Джонс преподавал историю в школе старших классов Эллвуда Кабберле[en] в Пало-Альто, Калифорния. Во время изучения Второй мировой войны один из школьников спросил Джонса, как рядовые жители Германии могли притворяться, что ничего не знают о концентрационных лагерях и массовом истреблении людей в их стране. Так как класс опережал учебную программу, Джонс решил выделить одну неделю для посвящённого этому вопросу эксперимента. В понедельник он объяснил учащимся силу дисциплины. Джонс велел школьникам сесть в положение «смирно», так как оно лучше способствует учёбе. Затем он приказал учащимся несколько раз встать и сесть в новое положение, потом также неоднократно велел выйти из аудитории и бесшумно зайти и занять свои места. Школьникам «игра» понравилась и они охотно выполняли указания. Джонс велел учащимся отвечать на вопросы чётко и живо, и они с интересом повиновались, даже обычно пассивные ученики. Во вторник Джонс объяснил классу, самостоятельно севшему «смирно», силу общности. Он велел учащимся хором скандировать: «Сила в дисциплине, сила в общности». Ученики действовали с явным воодушевлением, видя силу своей группы. В конце урока Джонс показал учащимся приветствие, которое те должны были использовать при встрече друг с другом — поднятую изогнутую правую руку к плечу — и назвал этот жест салютом Третьей волны. В следующие дни ученики регулярно приветствовали друг друга этим жестом. В среду к 30 учащимся подопытного класса добровольно присоединились ещё 13 человек, а Джонс решил выдать членские билеты. Он рассказал о силе действия. По его словам, индивидуальное соперничество часто приносит огорчение, а групповая деятельность позволяет достичь бо́льших успехов в обучении. Джонс велел ученикам совместно разработать проект знамени Третьей волны, убедить двадцать детей из соседней начальной школы в правильности посадки «смирно» и назвать по одному надёжному школьнику, который мог бы присоединиться к эксперименту. Трое учащихся получили задание докладывать Джонсу о нарушении установленного порядка и критике Третьей волны, однако на практике добровольным доносительством занялись около 20 человек. Один из учеников, Роберт, отличавшийся крупным телосложением и малыми способностями к обучению, заявил Джонсу, что будет его телохранителем, и ходил за ним по всей школе. Три самые успешные ученицы класса, чьи способности в новых условиях оказались не востребованы, сообщили об эксперименте родителям. В результате Джонсу позвонил местный раввин, который удовлетворился ответом, что класс на практике изучает тип личности нацистов. Раввин обещал объяснить всё родителям школьниц. Джонс был крайне разочарован отсутствием сопротивления даже со стороны взрослых, директор школы приветствовал его салютом Третьей волны. В четверг утром аудитория была разгромлена отцом одного из школьников, ожидавшим Джонса в коридоре. Он был не в себе, объяснил своё поведение немецким пленом и просил понять его. Джонс, пытавшийся ускорить завершение эксперимента, объяснил учащимся силу гордости. 80 собравшихся в классе школьников услышали, что они — часть общенациональной молодёжной программы, чьей задачей являются политические преобразования на благо народа. Джонс велел четырём конвоирам вывести из аудитории и сопроводить в библиотеку трёх девушек, чья лояльность была сомнительна. Затем он рассказал, что в других регионах страны созданы сотни отделений Третьей волны, а в полдень пятницы об их создании по телевидению объявит лидер движения и новый кандидат на президентский пост. В полдень пятницы в кабинет набились 200 учеников, включая представителей молодёжных субкультур, не интересовавшихся до того школьными делами в принципе. Друзья Джонса изображали фотографов, кружа по аудитории. В полдень телевизор был включён, но на экране ничего не появилось. Видя недоумение школьников, Джонс признался, что никакого движения не существует. По его словам, их действия не сильно отличались от поведения немецкого народа в критические годы. Школьники думали, что они были избранными, но в действительности оказалось, что их просто использовали. Они ощущали собственное превосходство над другими людьми — теми, кто не был членом Третьей волны. Джонс показал им, какое будущее могло бы ожидать их, если бы всё продолжилось — он включил проектор, на котором замелькали кадры кинохроники Третьего рейха, где были показаны как военный парад, так и концентрационные лагеря. Затем Джонс Рон включил свет. В зале воцарилась тишина. Молча встав со своих мест, школьники разошлись. А самый упорный участник Третьей волны, который в последние три дня предложил Джонсу быть его личным телохранителем, горько плакал.
  3. Если коротко: надо разговаривать с людьми. А теперь подробнее. Тут будет что-то очень сумбурное, потому что тема непростая и говорить о ней тоже непросто. Красноречивых откровений не обещаю. Обещаю другое: я постараюсь не трогать политику как таковую. Во-первых, потому что это Лайфхакер, а не LifeNews. Во-вторых, потому что я не журналист. В-третьих и в главных — потому что я ничего не понимаю в политике и свечку, фигурально выражаясь, не держала. Просто волею судеб я оказалась эмоционально очень близка к тому, что происходит на территории Украины. Давайте с начала. Меня зовут Тамара (это моё настоящее имя, фамилия Котова — выдуманная), я родилась в Москве и всю жизнь прожила в России. У меня нет телевизора, я изредка читаю новости в Интернете, чаще узнаю о происходящем от друзей или бабушки, которая любит звонить и, насмотревшись «ящика», рассказывать, как страшно жить. Уровень моей личной (то есть взятой на себя добровольно) гражданской ответственности стремится к нулю. На Болотной я была, но тут гордиться нечем: там не было никакого риска, и результата тоже не было. Иногда мне стыдно за это и кажется, что надо как-то проявить себя. Что маленький вклад тоже важен. Иногда — не стыдно и кажется, что лучшая из возможных реакций на любой ужас — просто продолжать делать своё дело (любое, каким бы оно ни было) и делать его хорошо. Что решать большие вопросы надо большими действиями, а они вне моей сферы влияния. В общем, я пока не поняла, стыдно мне или нет. Думаю, многие из нас испытывают похожие чувства по отношению, скажем, к просящим милостыню на улице. Иногда даёшь, иногда проходишь мимо. В том, что касалось Украины, я преимущественно проходила. Но тут случилось неожиданное: я влюбилась в одессита. Я подожду, пока вы отсмеётесь и вытрете слёзы. Хотите верьте, хотите нет, но это «ж-ж-ж» неспроста, и я к чему-то веду. С кем разговаривать Это не история Ромео из Одессы и Джульетты из Москвы. Во-первых, потому что я не планирую умирать, и он тоже. Во-вторых, мы с ним старше, опытнее и, хочется думать, умнее героев Шекспира. В-третьих, потому что ещё совершенно непонятно, получится ли что-то у нас. Не потому что война, а по совершенно обычным, «отношенческим» причинам. Но я отвлекаюсь. Суть в том, что многие наши с ним разговоры естественным образом затрагивали происходящее у него на родине. Как же иначе: его это касается непосредственно, а мне небезразлично, что будет с ним. Небезразличны вещи, которые его волнуют. Он стал моим окном в украинские события, если угодно. Он тоже не держит свечку. На самом деле, никто её толком не держит. Он не знает наверняка, что происходит, где, кто именно и с кем воюет, потому что информации море, а фактов — раз-два и обчёлся. Он это прекрасно понимает. Но я слушала, что он мне рассказывал, задавала вопросы, поддерживала (иногда просто самим фактом «слушанья»), и ему это помогало. Лучше — с человеком, который вам небезразличен. Это может быть друг, родственник, возлюбленный, просто хороший знакомый. Человек, которого вы уважаете и который вам не чужой. У людей, за исключением психопатов и прочих эмоциональных инвалидов, есть эмпатия. Способность сопереживать вещам и явлениям, не касающимся их напрямую, и соотносить свой опыт с опытом других людей. Чувствовать их чувства, хотя бы частично. Знаете, как говорят: одна смерть — трагедия, тысяча — статистика. Не позволяйте никакой группе стать для вас статистикой. Если вы хотите сохранить достоинство, надо идти против естественного, но очень гадкого людского инстинкта обобщать и приписывать действия горстки уродов целой нации. Дайте этому конфликту лицо. Найдите живого, сознательного человека, на которого вам не плевать — он будет вашим эмоциональным «окном» на ту сторону. О чём и как разговаривать Найти собеседника — полдела, надо ещё время от времени вычислять «квадратуру круга»: быть честным, но деликатным, понимающим, но не снисходительным. Я повторю, что уже сказала: я слушала, задавала вопросы, поддерживала. Больше ничего, в сущности, делать не нужно. А если что-то и говорить, то правду. Не ваши домыслы, не выводы, сделанные «с разбега» и на основе данных, которые вы никак не можете подтвердить, а самую правдивую правду. Вашу. Я говорила так: «Мне ужасно жаль, что идёт война. Я вижу, как тебе плохо, и хочу помочь. Я не знаю, есть ли там русские войска, но если есть — это кошмар, и мне противно от этого. Я люблю тебя. Сделай глубокий вдох, пожалуйста. И ещё один». Другой правды у меня не было, но и этой хватило. А вот чего делать не надо. Рассуждать с серьёзным лицом, кто виноват. (Вы этого не знаете.) Употреблять слова «Путин» или «Крым» в любом субъективном контексте. (Вы — не Путин, и Крым — не ваш.) Проявлять неуважение к умершим, кем бы они ни были. (Фраза «Так им и надо» почти всегда ошибочна.) Источать демонстративный, бьющий себя пяткой в грудь патриотизм. (Любить свою страну можно, но не надо пихать эту любовь людям в глотку.) Короче, не надо спекулировать фактами, делать выводы из воздуха и впадать в истерику. На последнее есть неоспоримое право только у тех, у кого близкие застряли, были ранены или погибли на территории Украины. Их истерика совершенно оправдана. Остальным лучше держать себя в руках. Если неймётся высказать мнение, выскажите, но только как мнение, без стучания тапком по столу и оперной патетики. Как говорила Фаина Раневская, меньше пафоса, господа. Он тут совершенно неуместен. Зачем разговаривать Иначе говоря, кому это нужно. Я уже говорила, что моему другу помогали наши разговоры. Штука в том, что мне они тоже помогали. Я не стала понимать ситуацию на территории Украины лучше, но что-то во мне успокоилось. Я перестала вступать в телефонные споры и злиться на родственников и приятелей, которые любят, не спрося, лить мне в уши мнения, от которых меня тошнит. Мне больше нет до них дела. У меня есть куда лучший собеседник. Не верите, что это действует? Вот вам ещё пример. Очень важный и показательный. В 2002 году под руководством PCFF (израильская организация The Parents Circle-Families Forum) провели бесплатную многоканальную телефонную линию Hello Shalom, чтобы жители Израиля и Палестины могли наладить диалог. На данный момент было около миллиона звонков. Война там идёт давно, тысячи семей лишились родных, но эти люди, эти «заклятые враги», звонили и рассказывали свои истории. Плакали, делились горем и, может быть, надеждами на будущий мир. Впечатляет, не правда ли? В XXI веке вообще-то стыдно воевать, но важно помнить, что информационная война — тоже война. Она заставляет нас ненавидеть друг друга, а людьми, полными ненависти, легко управлять. Идеологи всех мировых диктатур прекрасно это понимали, поэтому и имели такой невероятный успех. Обезличить врага, свалить на него все проблемы, сделать его фокусом агрессии и раздражения. «Вот Х, он во всём виноват, отвергни его, ненавидь его, убей его». Это работает. Но работает (и об этом тоже нельзя забывать) только с вашего разрешения. Часто молчаливого и неосознанного. В правильных обстоятельствах слова обладают не меньшей силой, чем снайперская винтовка, и подконтрольные правительствам СМИ пользуются этим, создавая контекст, в котором мы живём и мыслим. В наших силах создать собственный, и сделать это проще всего, выбирая свои источники информации. Остановила ли та израильская телефонная линия войну? Конечно, нет. Войны останавливаются либо когда кончились деньги, либо когда все умерли. Цель не в том, чтобы остановить войну, а в том, чтобы мы с вами на фоне всего этого хаоса не превратились в циничных, зашоренных, озлобленных чудовищ и попробовали поддержать людей, которым сейчас тяжело. Вот и всё. src
  4. ТС, візьми що в руки ляже і вкладеться в твій бюджет (єссєсно з кітовим об'єктивом 18-55) - на перший раз буде те, що треба. З твого переліку звичайно що 600-650 краще - їх продати потім легше.
  5. Playerunknown's battlegrounds

    Ну як - чому? Тут так само, як і в нашій "Політиці": купується блохєр\твічер\ютубер з потрібною кількістю хомячків і дається завдання розкрутити продукт. В результаті армія "підписників" акивно підсідає на логіку свого авторитета, видаючи її за власну і створюючи так званий хайп. Тадам - гра виходить в топ. Як то кажуть, "мільйони мух не можуть помилятись". А по сабжу, імхо, взяли ідею Арми/Дейз, підняли графоній і ввели НЙХ в вигляді "зони" для прискорення процесу. Причому фан на 75% залежить від заліза, каналу, сервера і команди, ібо сам там не зробиш ніфіга, на відміну від того ж Дейза. І процес щоразу по однаковій схемі: залутайся\виживи, знайди тачку\виживи, поїдь в зону\виживи, перебий всіх\виживи. При цьому не нарвись на волхакера чи аімщика, ібо виловлювати їх толком ще не навчились. Збс
  6. ТС, в тебе ж там в відосах є палєц ввєрх за Жака Фреско. Ото послухай, в нього є про таке.
  7. Чувак, це добре що ти це визнаєш. Але блін, перед тим як вкидати пости інших і підтримуючи їх - думай, чи не повторюєшся ти. Добре думай, і без кума, бо тут є дофіга народу які роблять з них висновки і по цих висновках діють. Видихни і подивись на питання з іншої сторони. Необдумані запал і натхнення можуть наробити біди в невмілих руках, особливо якщо ними керують інші.
  8. ІМХО, найбільше користі при виборі смарту приносить старанне куріння відповідної гілки форуму 4PDA.
  9. Во время Второй мировой англичане достали личные дела командиров немецких подлодок. Вроде бы не очень важная информация для военных целей – лодки-то уже вышли на задания, что им сделаешь. Но к делу подключились тёртые специалисты по пропаганде. У союзников были ежедневные радиопередачи, и вот пример: «Мы обращаемся к вам, командир подводной лодки «U-507» капитан-лейтенант Блюм. С вашей стороны было очень опрометчиво оставить свою жену в Бремене, где в настоящее время проводит свой отпуск ваш друг капитан-лейтенант Гроссберг. Их уже, минимум, трижды видели вместе в ресторане, а ваша соседка фрау Моглер утверждает: ваши дети отправлены к матери в Мекленбург...» Цитата из «Операция «Гроза» — И. Бунич Красота, правда? И, главное, в точности соответствует одному из базовых методов социнжинирингового проникновения внутрь инфраструктуры при направленной атаке. В общем, так получилось, что многие современные методы пиара пошли от наших, английских и немецких разработок времён Второй Мировой войны. И пока я писал книгу про то, как рассказывать людям о своей компании, понадобилось залезть для подтверждения и поднять пару исторических фактов. Заодно вскрылся отличный слой совершенно диких — ну или прекрасных — историй и методик убеждения. Про них и расскажу. Устные и радиоканалы Одна из первых технологий, разработанная ещё доктором Геббельсом, и затем успешно перенятая отрядами пропаганды всех стран – это максимально оперативная подача точных новостей. Например, вещанием громкоговорителя с ближайшей горушки, чаще всего – на пограничные отряды или отряды, до которых доходит звук во время позиционной войны. Смысл в том, чтобы передавать факты максимально объективно и без своих комментариев. Через несколько недель вещания противник привыкает им доверять и их слушать – благо очень легко можно проверить как местную, так и глобальную информацию. Собственно, немцы придали методу отточенность – они вещали то, что средний солдат противника ещё не знал, и потому с охотой доверял каналу. Дальше в канал при необходимости «замешивались» нужные факты, либо же он просто набирал популярность, и можно было использовать другие, более умные методы. Потом родился жанр военных документально-аналитических программ. Оказалось, что вместо грубого вмешивания новостей, можно запускать, например, логические рассуждения на основе толкований разных военных документов; потом – протаскивать в эфир интервью с военнопленными или их записанные выступления. И так далее. Смысл – логически подвести противника к тому, что его дело безнадёжное. Причём так, чтобы он это сам понял на основе анализа поданной информации. Вещание для подлодок из примера в самом начале – это тоже разновидность такой аналитики, хоть и довольно редкая. Особым искусством в получении материала прославились азиаты – они заставляли американских военнопленных сначала подписать уже готовую бумажку про хорошие условия в лагере в обмен на дополнительную пайку, затем написать такую же свою, потом рассказать это словами – и, наконец, записать обращение к соотечественникам по такому примерно сюжету. Красавцы – каждый отдельный шаг было легко сделать, а в эфир в итоге уходило именно то, что нужно. В какой-то момент они так обработали несколько десятков тысяч пленных, а потом их просто выпустили – отказаться от своих пацифистских убеждений даже не родине было непросто. Обратите – речь не идёт об искажении фактов. Просто правильная подборка и правильная подача. Чуть больше внимания тому, чуть меньше внимания этому – и вот уже противник осознал, что требовалось. Но вернёмся к вещанию радио и звука. Третья стадия атаки (после фактов и аналитики) – ультиматум, когда противник находится в опасной ситуации. Может заставить врага сдаться в заведомо проигрышной ситуации - что позволит не трать боеприпас и личный состав на операцию. Главное – чтобы противник чётко понимал, что его ситуация действительно безвыходная, иначе могут возникнуть сомнения, и он начнёт сопротивляться. Информированность тут была уже оружием. В целом, пропаганда крайне редко требовала от противника немедленных действий. Врага можно было месяцами обрабатывать так, чтобы потом, когда будет выставлен ультиматум, он принял именно нужное решение. Что мне особенно импонирует, именно тогда были разработаны методики очень существенного уплотнения информации и соответствующие жанры журналистики. Дело в том, что вещание, например, машины с громкоговорителем могло длиться 3-6 минут максимум, после чего на её позицию прилетало из миномёта. В результате, например, наши комплексы аппаратуры рекомендовалось перемещать после каждых 3 минут вещания. Очень важен был сигнал начала передачи. Он всегда одинаковый, всегда узнаваемый, и за прошлые недели обучения первым жанром объективной информации – ещё и привлекательный для противника. Враг успокаивается и готовится слушать. Союзные же войска знают, что после этого звука без крайней необходимости нельзя громко шуметь и мешать передаче. Потом идёт вступление: здесь оказалось наиболее важным лично обратиться к части, назвав её номер, например. Цель – установление контакта, привлечение внимания, по сути - «заголовок» передачи. Потом идёт payload – основной текст и резюме. Основной текст объективен и написан так, что с ним хочется согласиться логически. По крайней мере, поначалу он соответствует тому, что думают (по мнению пропагандиста) сами солдаты. В этом блоке не давят, не призывают ни к чему, просто ставят перед фактами. Дальше отбивка, чтобы разделить части, и в резюме, собственно, делается вывод. Для тупых. В конце – финальная часть протокола, рассказ о том, когда начнётся следующая передача. И завершающий сигнал. Позже оказалось, что если противник хорошо слышит вещающую станцию, фоном можно класть народную музыку врага. Если было время, противнику ещё заодно давали послушать песни вроде «И молодая не узнает, какой у парня был конец», либо про родной дом. Чтобы затосковал и заплакал, начал грустить и нудить по поводу приказов командира. Такого пристрелить проще. В целом, эта трёхступенчатая штука – классика пропаганды. Набор канала оперативной информацией, фокусировка внимания на нужных фактах (всё ещё объективных, но уже представленных просто чаще других и с разных сторон), ультиматум. Давайте посмотрим на ещё один классический вектор атаки, а потом перейдём к более интересным случаям. Листовки – максимум эффективности на слово Когда ещё в Астрахани мне надо было делать рекламу наших спутниковых тарелок с интернетом, учиться было негде. Старый военный посоветовал мне две книги, одна из которых «по работе с массами», вторая – «посмотри там про рекламу». Книга по работе с массами оказалась методичкой по разгону митингов, где в самом начале автор прямо чувствуется, как вздыхал и сокрушался, что использовать стрельбу из пулемёта поверх голов уже нельзя, и поэтому надо что-то решать словами. Вторая оказалась разбором конкретных листовок союзников, и именно она-то дала мне очень много. Думаю, я не сильно ошибусь, если скажу, что со времён Второй мировой, в рекламе не очень-то много поменялось. Итак, давайте посмотрим. Листовка (или сегодня - пост в блог) – быстрая, маленькая и очень концентрированная подача. Можно применять сразу по мере изменения ситуации. Должна быть максимально простой и понятной (у солдата нет времени читать – часто листовки очень оперативно отбирали). Один пост, простите, листовка – одна идея. Обязательно – жёсткая аргументированность (типы аргументов зависят от нации, например, для китайцев оказалось важнее читать «отзывы» своих пленных и подходящие цитаты мудрецов, а для немцев выигрывала логика на числах и фактах). Максимум простоты: солдат голодный, злой, не выспался и плохо читает. Надо, чтобы он усвоил максимально конкретно. Сегодня читатель просто торопится к соседней вкладке, у него параллельно открыт чат, и ещё он едет в метро. Никакой особой разницы. Ну и, наконец, дизайн – такой, чтобы привлечь. Единственный момент – если за подбирание листовок противник ввёл кару, то она, наоборот, должна быть незаметной. Всё как у нас в сети. Давайте разберём пару частых жанров. Первый – маскировочная листовка, вектор атаки road apple или фишинг по современной терминологии. Изучаем листовки противника, которые используются для раздачи по его же войска. Затем делаем точно такую же, только свою. Отличный пример – в американских военных частях часто и много раздавали материалов про опасность венерических заболеваний. И обоснованно. Немцы взяли пару таких, и написали свою с тем же примерно посылом. Только аргументация была другой: «"Военные власти проверили 20000 женщин. Свыше 80 процентов из них оказались больными венерическими заболеваниями. Среди проверенных женщин только 21 процент – проститутки. Остальные 79 процентов распределяются так: 61 процент – замужние женщины, вступившие в случайную связь, 18 процентов – девушки, знакомые военнослужащих (при этом 17 процентов в возрасте до 20 лет). Обе группы женщин оказались в большинстве своем членами быстрорастущего общества женщин "V" ("Победа"), которые заявили о своем патриотическом стремлении утешать войска. А твоя девушка тоже среди них?"». Цитата из книги Крысько В. Г. — Секреты психологической войны (цели, задачи, методы, формы, опыт). Советую, там прямо весь опыт в методологии. Чего нет в книге, так это факта про то, что как раз тогда шла очень успешная пропаганда BBC за движение «V», и после этой листовки солдат дёргался каждый раз, когда слышал рекламу по своему же радио. Безумно красивый подход. Ещё одним весьма познавательным жанром были листовки-пропуски. Это такие штуки, которые надо было показать противнику, чтобы тебя взяли в плен и не пристрелили по дороге. Сложный пример – наверху поста. На «пропуске» описывался маршрут до ближайшего «пункта приёма военнопленных», давались простые рекомендации как именно бежать, а затем расписывались условия и меню пленных. Как правило, меню подбиралось такое, чтобы враг почувствовал себя неполноценным, и очень, очень захотел кушать. И чтобы он вспоминал про эту листовку каждый раз, когда ест, и каждый раз, когда спит на холоде. «Ежедневное меню объединенных сил: Завтрак: яйцо, хлеб с маслом, 2 фрукта, фруктовый сок, молоко, кофе, чай. Обед: мясо, фасоль или картошка, бутерброд с сыром, сладости, фруктовый сок. Ужин: мясо, хлеб с маслом, зелень (овощи), яйцо, молоко, фрукты и фруктовый сок, кофе, чай. Пленные питаются так же, как солдаты объединенных сил». С японцами такие листовки-пропуски поначалу не прокатывали. Оказалось, что ни один японец по трезвяку не поднимет над головой лозунг «я сдаюсь», это просто унизительно в их культуре. Заменили на «Я прекращаю сопротивление» - и дело пошло. Правда, всплыла следующая особенность - некоторые прошли на посты американцев с гранатами в кармане и такими листовками над головой. Иногда в листовках скидывали стихи или фотографии дома, чтобы солдат, опять же, затосковал и приуныл. Именно на подобных листовках была прочно отработана антикульминация или классическая «пирамида» текста, когда основные самые важные тезисы выносятся в начало, а дальше постепенно доказываются и раскрываются. До этого делали наоборот – сначала логика, потом выводы. Сегодня и сейчас мы называем антикульминацию «часть до ката». А ещё на листовках были социальные виджеты – например, «Прочитай и расскажи товарищам». На оккупированных территориях технология листовок уверенно сочеталась с наработками радио и звука – изобразительный и доказательный ряд из листовок наложился на трехступенчатую методику донесения информации и оперативные новости. Должны же местные откуда-то узнавать, что происходит в мире, правильно? Единственный момент – если в листовках было, в целом, плевать на ошибки, здесь было крайне важно не облажаться по языку – мельчайший недостаток или акцент в телепередаче мог стать поводом для смеха. Особенности радиопротокола Основные стандарты связи (зачатки современных протоколов с коррекцией) уже начали появляться на радиообмене Второй мировой. Это наложило довольно интересные особенности на распространение вашей информации по сетям противника: • Просто вклинивание короткими сообщениями: вы ждёте, когда вражеская станция прекратит вызывать другие (ждёт ответов) и нагло передаёте своё сообщение на её рабочей частоте. Действенно, как серпом по молоту, но за неимением лучших вариантов поначалу – очень круто. Цель – пронести что-то интересное до радиста противника, чтобы он захотел послушать ещё. Payload’а пока нет. В сетях с архитектурой «звезда» - штабная станция и станции дивизий – вклинивание происходило в тот момент, когда центральная сообщала всем по очереди о важном сообщении. Когда эфир на 90% состоит из слушающих, а радисты центральной гонят в канал остальных по одному, врываетесь вы и приносите свою интересную штуку. 1 минута максимум. • Следующая история, когда противнику уже интересно – адресные сообщения, в частности, по радиотелефонной связи. Здесь особенность в том, что для установления контакта не надо было ждать подтверждения – за такое подтверждение радиста могли и расстрелять. Вместо этого использовали обходные пути – либо сообщали заранее на жаргоне, что делать (сообщить о помехах конкретным образом, например), либо просили один раз нажать на тангенту без передачи сообщения, либо выдумывали что-то ещё. Если в чужой радиоэфир входить было относительно просто, то случаев входа в ТВ-эфир особо ярких не было (хотя оборудование имелось на поздних этапах войны) – обычно использовалась захваченная ТВ-сеть, по которой шло вещание для гражданских. Принцип правдивости информации Примеры из пропаганды Англии 1940-х я нередко привожу, когда меня спрашивают на конференциях про необходимость очень чётко отвечать за каждое слово в рекламе. И не преувеличивать. Дело в том, что тогда BBC требовалось, чтобы сообщениям верили. Сложилась довольно интересная ситуация: чтобы бомбардировщики немцев не брали радиопеленги, вещание Великобритании сократили до одного канала – собственно, Би-Би-Си. А, значит, стоит один раз облажаться, как вся информационная волна Англии потеряет эффективность. Был принят жёсткий стандарт – говорить правду и не преуменьшать потери. Каждая передача открывалась так называемым «счётом матча» - сводкой по сбитым самолётам Королевства и Люфтваффе. В 1940-м году потери Англии стали слишком большими, и тогда удалось трансформировать «кампанию правды» в «кампанию гнева», то есть мотивировать на агрессию против «бесчеловечности» противника. Позже в результате правдивости кампании было получено ещё два крутых побочных эффекта: 1. Англичане померили эффективность немецкой контрпропаганды, и пришли к выводу, что её можно не глушить и даже не комментировать – здравомыслящий англичанин понимал, что это лапша на уши. 2. С другой стороны, немцы оказались вынуждены тратиться на довольно сложные контрмеры против английской пропаганды – многие, включая пилотов, привыкли слушать её как объективный источник информации. Кампания «V» Все воюющие стороны включали пропаганду на разных языках: «К лету 1940 г. германские передачи велись уже более чем на 30 языках. Один из руководителей нацистского иновещания сравнивал немецкие коротковолновые станции с дальнобойными орудиями, стреляющими через все границы. Чтобы пресечь влияние зарубежного иновещания на германское население, нацисты с 1 сентября 1939 г. запретили прослушивание иностранных радиопередач на территории Германии, была введена смертная казнь за распространение почерпнутых из них сведений. После вступления Великобритании в войну в сентябре 1939 г. в структуре Би-Би-Си была создана Европейская служба, на которую возлагались задачи информационно-пропагандистской поддержки военных действий стран антигитлеровской коалиции на европейском театре военных действий. Передачи на европейскую аудиторию велись как на английском, так и на немецком, французском, португальском, испанском и других языках народов Европы. Стартовавшее еще в феврале 1938 г. немецкоязычное вещание Би-Би-Си быстро наращивало объем передач, совершенствовалось их содержание. Стремясь нейтрализовать воздействие британского вещания, государства нацистского блока организовали глушение радиопередач Би-Би-Си. В свою очередь, британские власти, убедившиеся в малой эффективности гитлеровской радиопропаганды, отказались от ответного глушения передач германского радио на Англию». Беспалова А.Г., Корнилов Е.А., Короченский А.П., Лучинский Ю.В., Станько А.И. ИСТОРИЯ МИРОВОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ. Бельгийский режиссёр обнаружил, что буква V для оккупированных территорий имеет примерно общий смысл – либо «Победа» (Victory), либо Свобода (Vrijheid). Обозначение буквы V в азбуке Морзе (точка-точка-точка-тире) совпало с первыми четырьмя нотами Пятой симфонии Бетховена. "Радиослушатели начали повторять эти звуки всеми возможными способами в знак поддержки движения сопротивления, - пишет Уэлч. - По всей оккупированной территории Европы люди чертили букву V и выстукивали ее "морзянкой", демонстрируя свою солидарность... .19 июля 1941 года Уинстон Черчилль одобрительно отозвался о ней в своей речи и с тех пор стал изображать знак V пальцами". Психологические приемы, которые помогли победить во Второй мировой войне Фиона Макдоналд BBC Culture Результат можно наблюдать даже сейчас – жест «V» на двух пальцах довольно популярен в Англии. Только не перепутайте, если пальцы перевернуть и показывать как у нас «ещё два пива» - получится «идите в задницу». Ещё в Рунете ходит популярный миф, что во время налётов бомбардировщиков был случай с несуществующим матчем. Два часа комментатор в жесточайший туман (не дающий работать ПВО) комментировал по BBC на весь Лондон меткие пасы и отбивания. И это удержало немцев от очередного налёта. Так вот, точных исторических свидетельств такому нет (точнее, приводятся новоделы), а миф, кажется, пошёл от довольно популярной данетки про матч, которого не существовало. Но кое-какие косвеные факты заставляют предположить, что нечто подобное было. Ещё из разработанных тогда технологий стоит отметить, опять же, не новую, но со времён Диогена доведённую до совершенства технологию повторяющегося тезиса. Если греческие и римские дядьки просто рекомендовали в речах на форуме повторять главную мысль в начале, середине и конце разными словами, то здесь пошли куда дальше. Как вам 11 вариантов листовки с одной и той же мыслью, но разными доказывающими фактами? Выглядит реально как разные мнения нескольких разных источников, а не одного. В этот же период пришли первые рабочие HADI-циклы, в особенности – на листовки-пропуска. Работало так: предположим, враги сдаются мало. Ну ок, давайте запустим в оборот ещё макетов и посмотрим, что звучит убедительнее. Считаем, с чем больше приходят солдаты – и затем тиражируем по всему фронту. Самый простой пример такого цикла в обычном городе в мирное время – это три объявления на стену с разными телефонами: по какому звонят лучше, тот и продолжает дальше развиваться в генетическом алгоритме как родитель. Были отработаны механики будничного рассказа (в основном, на захваченных территориях) – это схема быстрого сдвига нравственных ориентиров так, чтобы реципиенты от «это недопустимо» переходили к состоянию «ну, это статистика». Наука убеждения шагала семимильными шагами. Немцы пробовали использовать современный политических ход «забалтывание» в контрпропаганде. Это когда противник вещает об успехах какого-то конкретного деятеля, а затем к нему прицепляются подвиги Чака Норриса. В итоге слушатель не знает, чему верить. Но что-то не пошло. Как десятилетия спустя выяснилось, надо маскировать забалтывание под свой же канал – то есть, например, пускать маскировочные листовки с чрезмерными восхвалениями, а не делать это с немецкой волны. Очень много исследовался эмоциональный резонанс (это когда что-то рядом с хорошим человеком тоже можно считать хорошим – когда политик стоит рядом с известным актёром, например). Но столь тонкие детали объективно стали эффективными много позже, в мирное время. На первый план выходили, скорее, жанрово-технические вещи. Например, немецкая пропаганда вместе с оперативностью информации ввела «эффект присутствия», который сегодня – просто техприём журналистики. Это, например, когда журналист рассказывает про столкновение через сутки, но всё ещё пригибается, а камера очень шатается, рядом кто-то бегает в страшном волнении и кричит. Для интеллигенции и офицерского состава была разработана теория медиаторов. То, что сейчас используют для работы с блогерами в рекламных кампаниях. Задача СМИ – не дать информацию, а внести слухи, которые подхватят лидеры мнений. Уже результат переработки этих слухов будет значим для среднего человека, который советуется с друзьями. Поэтому цель – не прямое убеждение, а создание экосистемы, в которой лидеры мнений вынуждены обсуждать выгодные для вас вопросы. Английский и наш блоки уделяли очень много внимания языку и символике. Захват терминов был крайне важен – например, не «вероломная атака», а «миротворческая операция», не «перебили всё живое», а «выполнили освобождение территории», не «высыпали на город 50 тысяч поражающих элементов», а «произвели ковровое бомбометание по стратегическим объектам» и так далее. Годами позже вводились стандарты на показ своих потерь по телевизору к чужим – если словами они были, например, равны, то пропорция в картинке времени своих разрушений к чужим – 1:10. И так далее. Довольно много примеров работы с изображениями есть у старой доброй Сонтаг. В общем, следующий раз, когда будете смотреть профессионально сделанный ролик, по телевизору вы, возможно, распознаете технологии 1939-го года. Они точно там есть.
×